Для предпринимателей из Китая Россия сейчас — порт в шторме, убежище, куда можно прийти всерьез и надолго
Но приземлить длинные деньги не так-то просто. «Фонтанка» поговорила с тем, кто встроен в этот процесс уже 30 лет. О том, почему китайский бизнес всё равно заходит в Петербург, что его пугает, а что притягивает, и как китайский опыт поможет Петербургу догнать Пекин, — в интервью с россиянином, родившимся в Китае, генеральным директором Российско-китайского бизнес-парка Чэнь Чжиганом.
Чэнь Чжиган — председатель Санкт-Петербургского филиала Союза китайских предпринимателей в России, президент группы компаний IBT, генеральный директор Российско-китайского бизнес-парка. Живет в России 33 года. В Петербург приехал в январе 1993-го — студентом аспирантуры Пушкинской сельскохозяйственной академии — и остался. Сегодня он один из главных переговорщиков между двумя деловыми культурами.
«Россия стала портом, убежищем»
— Чэнь, давайте сразу к цифрам. С 2021 года в Петербурге открылось 537 компаний с китайскими корнями. Это в полтора раза больше, чем за всю историю наблюдений. Что случилось?
— Это общая мировая ситуация. Китайских инвесторов поджимают со всех сторон. Традиционные западные страны перестали быть стабильными, появились серьезные ограничения, которые сдерживают развитие китайского бизнеса. И здесь, по соседству, Россия стала для них портом, убежищем. Несмотря на всю шумиху вокруг спецоперации, люди видят: Россия — более стабильная страна. Плюс соседство, плюс стабильные отношения между нашими странами.
— Но ведь многие приехали еще до 2022-го, в пандемию.
— Да, после пандемии началась новая эпоха. Я всегда говорю: есть «до пандемии» и «после пандемии». После пандемии появилось много новых игроков, которые раньше никогда не выходили на российский рынок. Им нужно было время: сначала пощупать, понюхать, поработать, почувствовать. А к 2024–2025 годам пошла вторая, уже более осознанная волна.
«Сначала пощупать, потом производить»
— Мы посчитали: 60% новых компаний — это опт и розница. Почему едут не строить заводы, не делать IT, а просто торговать?
— Потому что мы всё еще находимся на стартовой стадии. Всё всегда начинается с торговли. Это естественный рыночный механизм: сначала нужно прощупать рынок, понять, какие товары подходят для российской локализации. Через торговлю предприниматели видят спрос, видят, что выгодно, а что нет.
Когда пошлины растут, как сейчас с автомобилями — утилизационный сбор увеличивается, импорт становится невыгодным. И тогда начинается локализация: сборка, производство здесь. Это чистый рыночный механизм, рынок саморегулируется. Сначала много торгуют, потом кто-то лопается, кто-то приостанавливает, а кто-то начинает думать про инвестиции и производство.
«30 лет, и ничего не изменилось»
— Вы живете в России 30 лет. Главные трудности для китайского бизнеса — они как-то менялись за это время?
— (Смеется.) С 1996 года, за 30 лет, в главном ничего не изменилось. Китайский специалист вынужден покинуть страну через два года. Он должен выехать, заново оформить вызов и приехать снова. Продлить пребывание на третий год без выезда нельзя. Вы представляете, можно ли за такой короткий период приземлить серьезных инвесторов? Эта система всё портит, портит атмосферу. Нам нужны стабильные инвесторы и длинные деньги, а мы их вынуждаем каждые два года собирать чемоданы.
— Был еще период с экзаменами для мигрантов…
— Ой, это отдельная история. У нас была система, где нужно было сдавать экзамен по русскому языку, истории и закону. Но как можно требовать этого от всех? России нужны либо деньги, либо рабочие руки. Зачем повару или грузчику русский язык и закон? Пусть они хорошо делают свою работу. А мы здесь уже… отмаливаем. (Смеется.)
Я сам китаец, владею русским языком. Из миллиарда 400 миллионов китайцев я не видел ни одного, который бы свободно говорил по-русски и при этом обладал бы большими деньгами. Деньги — это не обязательно язык.
Слава богу, в прошлом году процесс начал смягчаться: по некоторым видам деятельности уже можно приехать без экзамена.
— А что с понятиями «ближнее» и «дальнее зарубежье»? Это еще актуально?
— Думаю, эти названия вообще можно ликвидировать. Можно быть другом или недругом. Бывает, ближний сосед — самый страшный. А дальний зарубеж — очень дружественный. Зачем нам эти ярлыки?
«Китай пускает без виз, а мы…»
— Вы говорите про барьеры. Но ведь и Китай не всегда открыт.
— Сейчас Китай, кстати, показывает хороший пример. После пандемии мы обнаружили, что в Китае стало очень мало иностранцев. И Китай быстро отреагировал: начал односторонне, без зеркальных договоренностей, пускать туристов из многих стран. Из Европы, из Латинской Америки — пожалуйста, приезжайте без виз. И люди поехали. Кто-то первый раз — как турист, второй раз — уже думает о бизнесе. Движение дает жизнь, это как человеческий организм.
Вот это нам надо перенимать. В первую очередь работать над миграционной политикой, создавать здоровый, комплексный инвестиционный климат.
«Китайцы уже понимают: из чистой торговли надо уходить»
— Но пока 60% — торговля. Это надолго?
— Китайцы уже понимают, как состыковаться с российской политикой импортозамещения и локализации. Они видят: чтобы стабилизировать бизнес, надо уходить из легкой купли-продажи. Обязательно нужно состыковываться с российским производителем, с внутренними нуждами. Без этого никак.
Сейчас у меня в работе буквально два реальных запроса на приземление производства. В Калининграде, например, инвесторы выкупили 17 гектаров — это бывший крупный таможенный терминал на границе с Польшей. Там будут производства и логистические центры. Недавно открыли китайский дом, как в Петербурге, — 10 тысяч квадратов, мультибрендовые товары плюс четырехзвездочная гостиница.
В Волховском районе Ленинградской области мы с китайскими партнерами купили тысячу гектаров земли. В прошлом году собрали первый урожай — оборот уже около 400 миллионов рублей. Выращиваем картофель (мы называем его «волховской картошкой»), капусту, морковь, свеклу. Что важно: у нас там ни одного китайского рабочего. Все местные, волховские — несколько десятков человек трудоустроены, еще несколько обучаются на агрономов и трактористов совместно с аграрным университетом.
Сейчас мы заходим в селекцию и семеноводство. Китай — традиционно сельскохозяйственная страна, у нас есть очень хорошие сорта, и мы хотим привезти сюда не просто овощи, а технологии их воспроизводства. Уже в апреле-мае этого года приедут наши специалисты, чтобы вместе с петербургскими учеными заняться выведением новых сортов специально для российского климата. У нас здесь уже сформирована команда: один академик, два профессора. Они с большим энтузиазмом включились, потому что почти 30–40 лет Россия импортировала европейские семена, а свои ученые простаивали. Сейчас появился спрос — и они начали двигаться. Это очень интересное направление: своя семенная безопасность, своя селекция. Без этого никак.
Также создали управляющую компанию для переработки металлолома. Будем перерабатывать нержавейку и алюминий, а потом на их основе наладим производство для внутреннего спроса — краны, трубы, уголки, которые сейчас импортируются из Китая. Видим спрос — идем туда.
«Российское тесто, китайская начинка»
— Какая модель сейчас работает лучше: идти своим кланом или искать местного партнера?
— Я всегда советую создавать совместные предприятия. Новую эпоху российско-китайских СП. Это будет быстрее и эффективнее. Русские лучше любого иностранца знают свой рынок, у них маркетинговые способности, связи. У китайцев — эффективные производственные линии, технологии.
У меня есть своя теория. Я всегда говорю: мы вместе лепим пельмени. Можно сделать российское тесто, китайскую начинку. Или наоборот. У россиян есть помещение, понимание рынка. У китайцев — оборудование, линии. Соединяем — получаем конкурентоспособный продукт быстрее, чем если каждый будет вариться в своем соку.
«Санкции — да, но главное не они»
— Чего китайские предприниматели боятся больше всего: санкций, проблем с деньгами или что их здесь «кинут»?
— Все эти факторы сегодня существуют. Крупные компании, у которых большой объем торговли с Западом, очень переживают вторичные санкции. Некоторые даже приезжают пока просто как туристы, боятся оформлять рабочую визу, чтобы потом не было проблем при въезде в западные страны. Но Китай большой. Очень много компаний, у которых нет отношений с Западом, они работают без всякого смущения.
С расчетами сейчас лучше, чем было, но всё равно есть нюансы. В прошлом году объем торговли снизился почти на 8% во многом из-за проблем с платежами. Но каналы налаживаются, каждый находит свой путь.
Налоговые изменения — повышение НДС, упрощенка — тоже влияют, но это не главное. Главное — миграционная политика. Это то, что сильнее всего тушит эффективность. Процедура въезда сложная. Рынок масштабный, а внутри страны — абсурд: в Ленобласти не хватает рабочих рук, в Питере перенасыщение, но переехать через дорогу нельзя — это считается нарушением. Как можно так работать?
«Россияне — на управление, китайцы — на работу»
— У вас есть рецепт, как это исправить?
— Нам нужно привлекать квалифицированную рабочую силу со всего мира, сокращать административные барьеры, но усиливать контроль. Не надо отталкивать иностранные рабочие руки. Пусть они строят экономику России, платят налоги и обеспечивают занятость россиян.
Россияне должны заниматься управлением, контролем, культурой, обороной, образованием. Это наше большое богатство. А работать синими воротничками… зачем? Россия может себе позволить более элитный подход.
«Петербург — жемчужина, но уровень пока не тот»
— Почему китайцы выбирают Петербург? Есть Москва, Владивосток, Сочи…
— Петербург — это жемчужина. Самый привлекательный город. Культурная столица, история, архитектура — это, конечно, работает. Но если честно, у нас здесь пока не хватает внимания и силы, чтобы работать так активно, как можно было бы. Потенциал Петербурга еще не до конца реализован.
Москва и Владивосток кипят. Москва очень оживленная, Владивосток просто кипит. Казань быстро развивается, Хабаровск работает. Все регионы сейчас активны. А в Питере уровень, который должен быть, пока не достигнут.
— Но вы верите, что достигнем?
— Конечно! У Петербурга огромный потенциал. Стартовая база здесь гораздо выше, чем была в Китае в начале реформ. У нас интеллигенция, научные разработчики, фундаментальная наука, образование. Плюс у России огромные внутренние ресурсы — природные, сельскохозяйственные, мощная культура, талантливые люди.
Раньше мы много времени тратили на Европу, а на Китай выделяли мало. А в 2021 году Китай уже перегнал Евросоюз по ВВП. Теперь надо просто больше времени уделять Китаю, чаще ездить, привлекать.
— И сколько лет нужно Петербургу, чтобы догнать Пекин?
— Если мы будем правильно вести политику открытости, пускать интеллигенцию, мотивировать, я думаю, мы сможем развиваться в два раза быстрее, чем Китай. Через 10 лет мы будем уже на одном ритме с Пекином.
Не зря же Huawei строит свои исследовательские центры именно в Москве и Петербурге. Выкупают территории, делают ремонт, набирают людей. Им нужны наши таланты, наша математическая школа. Это убедительный показатель. Просто надо уверенно, без сомнений следить за этими тенденциями и не отставать.
— А закрытия компаний — их 64 за пять лет — это плохой знак?
— Это естественный рынок. В Китае внутри страны то же самое: открываются, закрываются. Кто-то пришел с энтузиазмом, но дело не пошло. У кого-то не хватило капитала. Открыли ресторан, сделали ремонт, а через полгода убытков не выдержали. Кредиты брать дорого, особенно нерезидентам.
Бывают и крупные истории. В Москве одна большая корпорация купила территорию, а потом из-за внутренней китайской политики и непредсказуемых расходов приняла решение закрыть проект. Такое бывает. Даже Huawei, помните? Они очень хорошо работали в России, потом почти ушли из-за санкций, оставили только несколько человек на обслуживание. А теперь заново приземлились, крепко, в двух столицах. Выкупили территории, вкладывают большие деньги. Большие игроки могут колебаться, но потом возвращаются — для серьезных, стабильных инвестиций.
Наталья Вязовкина
Фото Евгений Мессман / ТАСС / Фонтанка.ру
