Я часто готворила, что люблю оперетту — это даёт какой то толчок к смене настроения.
И если приходишь на спектакль с тоской, то, чаще всего, уходишь с улыбкой на лице и мелодиями внутри себя.
Так получилось и в эти выходные, когда к 200 летию со дня рождения великого Штрауса на сцене Мариинского театра показали его бессмертный спектакль «Летучая мышь». Это оперетта — праздник, окунаясь в который просто не задумываешься о том, что будет после. Да и надо ли?
Ведь, если поискать историю, то окажется, что действие происходит перед началом великой депрессии, которая охватила Австрию — глубокий финансовый кризис заставит всех участников действия отказаться от шикарной жизни. И исторический сюжет, написанный самим композитором, значительно отличается от того, к которому мы привыкли. Мы видим вариант, показанный публике в Московском театре оперетты в 1947 году. Оказывается, у Штрауса нет ни душещипательной истории с собакой Эммой, ни лесничего, с чего начинается вся история. Это придумали Николай Эрдман и Михаил Вольпин. Вот так переходя со сцены на сцену мы и смотрим за трагедией в семье. Да и трагедия ли вовсе? Все подаётся в таком лёгком стиле, что нам остаётся только следить за действием и наслаждаться музыкой и пением.
Кстати, о пении. Партия знаменитого князя Орловского, в доме которого проходит бал, по партитуре Штрауса написана для меццо-сопрано. Но в мужских голосах не бывает меццо, бывает контратенор (что почти одно и то же), но полноценный контратенор это очень редкий голос, т. е. получается, что это классическая травестийная роль. Со временем в наших опереточных театрах эту арию стали петь мужчины баритоны, т. к. тональности совпадают. Но Мариинский — не оперетта, а классический оперный театр. Наверное, поэтому здесь применена авторская редакция и Орловского поют меццо-певицы. В том спектакле эту роль с успехом исполнила Екатерина Крапивина. К сожалению, об этом знают не все зрители, и я даже слышала разговоры на эту тему.
Польки перемежались с чардашами, король — венский вальс был постоянно в зале и наших сердцах. Но когда загремел колокольчиком голос Адели — это было просто великолепно, зал взорвался аплодисментами. Спасибо Анне Денисовой за этот восторг.
Да и вообще весь спектакль стал отдушиной для артистов. В обычных операх они более старичны на сцене, здесь же они играли свои роли, а не только исполняли вокальный партии. И это было украшением всего спектакля.
Выходя из театра, я ощутила, как велик разрыв между Мариинским театром и практически любым другим музыкальным. Выпестованные и выдрессированные Валерием Гегриевым им доступны любые вершины. Кстати, Летучая мышь ставится в мире только в двух оперных театра — у нас и в Вене.
Летучая мышь — один из моих любимейших спектаклей. Я слушала его исполнение во многих городах, навсегда запомнился телефильм с братьями Соломиными, но этот просмотр запомнится навсегда — это стало отдушиной в осеннем Петербурге.
Татьяна Бушманова
Фото представлено пресс службой Мариинского театра.
